Читать книгу - "Скорость любви [+Бонусная глава] - Диана Зотова"

спидометр крутить для здоровья, — бросает через плечо, выходя из кухни.

Слышу, как снова грохочет коробка, и усмехаюсь.

Я тоже в эту любовь не верю. Все девки одинаковые — только и ждут, чтоб в них въехали, ибо на передок слабые.

— Сень! Газетчик сказал, соседний замок кто-то прикупил, так что теперь соседи у нас появились. Вечеринки до одиннадцати, а то опять в обезьянник загремишь, — ворчит отец из коридора.

— Принял к сведению, — кричу в ответ.

— Ну всё, бывай, малец. Скоро вернусь, — доносится его голос.

— Ровной! — отвечаю я.

— И без гальки! — смеётся отец и хлопает дверью.

Выдыхаю, прислушиваясь к затихающему рёву отцовского мотоцикла, а потом подхожу к панорамному окну. Вдалеке виднеется соседний дом — настоящая громадина.

Два этажа, и площадь, наверное, в сотню раз больше нашей скромной одноэтажной халупы. Наш-то хоть современный, новенький, а этот…

Настоящий замок из красного кирпича с массивными бетонными колоннами. На вид ему столько же лет, сколько в нём квадратных метров.

«Пётр Первый, наверное, себе дачу отгрохал и забыл», — усмехаюсь про себя, разглядывая эту архитектурную аномалию. Окна тёмные, ни души не видно. Интересно, кто же купил эту громадину и зачем? Наверняка какой-нибудь богатенький чудила решил поиграть в средневекового барона.

Пожимаю плечами и отворачиваюсь от окна. Не моё это дело. У меня своих забот хватает. Главное, чтобы эти новые соседи не начали сразу качать права и не испортили нам с батей привычную жизнь.

2. Набор плюсов

Камилла.

— Камилла, будут пожелания в марке машины? Или мне снова на свой вкус выбирать? — бросает мама, рассеянно глядя в телефон, пока водитель везёт нас по шоссе к нашему новому дому. Её голос звучит как-то отстранённо, будто она уже мысленно там, в будущем.

— На свой вкус, — отвечаю я с тяжёлым вздохом, отворачиваясь к окну. Мои пальцы нервно сжимают подлокотник сиденья.

Новый город, новый дом, новые друзья, новая жизнь…

Хотя нет… Жизнь будет прежней — в золотой тёплой клетке мамы.

В груди болезненно ноет при мысли о родном городе, где я родилась и выросла, где каждая улочка пропитана воспоминаниями, где остались мои друзья и первая противная любовь, где кроме мамы были мои любимые старики. Там, в том уютном мирке, где стояла эта тёплая золотая клетка, я чувствовала себя свободной птицей.

И мне бы там остаться, да только мама никогда не отпустит меня из своих цепких рук. Это печально осознавать, но и я сама, признаться честно, не выживу без её поддержки и заботы. Мы с ней как два неразлучных магнита — притягиваемся друг к другу несмотря ни на что.

Мы прошли вместе через столько испытаний, что стали не просто матерью и дочерью, а самыми близкими друзьями. Говорят же, твоя лучшая подружка — это мама и подушка. С подушкой, конечно, я не веду задушевных бесед — это уже явно клиникой фонит, а вот с мамой…

С мамой я могу говорить часами, не умолкая ни на секунду. Она — мой воздух, мой якорь, моя вселенная. И мне это нравилось, пока дедушка не передал ей свой бизнес. Словно невидимая стена выросла между нами. Мама встала у руля, и её отстранённость была не от желания отдалиться, а от бесконечного водоворота дел, пожирающего каждую минуту её времени.

Да, я мамина дочка — до последнего вздоха, до последней капли крови. Она — мой единственный родитель, мой маяк в этом мире.

Мой отец… О, этот человек оказался настоящим энергетическим вампиром, пропитанным завистью до мозга костей. Он никогда не любил нас по-настоящему — только блеск золотых монет в семейном кошельке манил его, как мотылька пламя.

После развода я сделала горький вывод: хочешь найти искреннюю любовь? Ищи её в поле среди таких же ягодок, как ты сама. Я так и поступила — нашла свою первую любовь ещё в школе. Но вскоре поняла, что даже в поле попадаются ядовитые ягодки, маскирующиеся под невинные фруктики.

А потом дедушка сообщил маме о главном филиале в Адлере и нашем переезде туда. Сначала я облегчённо выдохнула, но уже через мгновение горячие слёзы хлынули ручьём, размывая мир за окном в мутное, расплывчатое пятно.

Выдохнула с облегчением, потому что наконец-то появится шанс разорвать эти изматывающие отношения с Тимуром. Этим надменным, избалованным мажором, который перешёл все мыслимые границы своим отвратительным поведением…

Мне было шестнадцать, когда я, словно в дурмане, нашла свою «ягодку» — мама, конечно же, одобрила этот выбор. Я была ослеплена счастьем: первый поцелуй, первые отношения с самым популярным, самым заносчивым парнем школы… Но за два мучительных года иллюзии развеялись, и мы узнали друг друга слишком хорошо.

В итоге Тимур начал требовать близости, а я, хранящая верность своим принципам, ждала совершеннолетия. Как можно было бы потом смотреть в глаза дедушке, если бы согрешила раньше срока? Да и маме, которая сама познала любовь только в девятнадцать с моим отцом, а потом дедушка благословил их брак…

Познав истинную сущность Тимура, я и думать не хотела о браке с ним. Поэтому отодвинула интимную близость в самый дальний, тёмный угол наших отношений, а потом и вовсе охладела к нему всем сердцем.

Как я это поняла?

О, это было кристально ясно! Подружки начали потихоньку собирать доказательства его разгульной интимной жизни во время наших отношений. Глядя на эти улики, я не испытывала ничего, кроме жгучей обиды за себя, за то, как со мной обращались.

Я решилась на разрыв, но он воспротивился и пригрозил, что если я уйду, то компрометирующие фотографии — я в его машине, в нижнем белье, распластанная на сиденье — разлетятся по всем социальным сетям.

Я оставалась непорочной, но жажда познания тайн своего тела и мужского естества всё же жила во мне. Да, я была той ещё перчинкой, хоть внешне и казалась нежной фиалочкой, трепетной и беззащитной.

— Audi R8. Белую, серую, чёрную или красную? — спрашивает мама, бросив на меня быстрый взгляд, её глаза светятся предвкушением.

— А есть разница? — вздыхаю я, отворачиваясь к окну.

— Конечно! В цвете, — улыбается мама, её голос звучит тепло и нежно. — Серую?

— Да, — соглашаюсь, выдавив из себя печальную улыбку.

— Дочь, ну прекрати хмуриться, ты меня расстраиваешь, — мама берёт меня за руку и корчит свою фирменную виноватую гримасу, от которой я всегда не могу сдержать улыбку.

Её брови — настоящее произведение искусства: изящные, тонкие, они изгибаются в самых уморительных формах, заставляя меня смеяться даже в самые тяжёлые минуты.

— У тебя впереди